Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

не легко

(no subject)

Мне не о чем поведать миру
Мой старый пес давно издох
И мыши подточили лиру
Лишь Бог

Да на обломках самовластья
Все пишут чьи-то имена
Неси-ка няня нашу кружку
Тяни, до дна!

Там на неведомых дорожках
Бездонной радости моей
Скажу на ушко шепоточком
Налей!

И как обугленные груши
Из самой суматохи дней
Джим тычет сваленные уши
Рыдай и пей.
не легко

(no subject)

А вот вам ребята и прекрасный текст молодой Светланы Алексиевич. Спасибо Виктории Шохиной.

«…И все вещи: письменный прибор из рабочего кабинета Феликса Эдмундовича, его телефон, книги, фотографии, письма — вдруг обрели для меня глубокий человеческий смысл. Появилось такое чувство, что тот, о чьей изумительной жизни они свидетельствуют, рядом, и слышно живое, теплое дыхание его...
Ловлю себя на мысли, что мне всё время хочется цитировать самого Дзержинского. Его дневники. Его письма. И делаю я это не из желания каким-либо образом облегчить свою журналистскую задачу, а из-за влюбленности в его личность, в слово, им сказанное, в мысли, им прочувствованные.
Когда у меня вырастет сын, мы обязательно приедем на эту землю вместе, чтобы поклониться неумирающему духу того, чьё имя — Феликс Дзержинский — "меч и пламя" пролетарской революции».
Это статья "Меч и пламя революции". Журнал "Неман", 1977, №9
не легко

Очень старый человек с огромными крыльями.

В этом рассказе Маркес очень узнаваем. То, что когда-то окрестили «магическим реализмом» проявилось во всей полноте: смешение мифа, предания и реальности, цикличность истории. «Старый человек с огромными крыльями» - это рассказ о чуде. Чуде, которое все еще возможно в этом мире, но которого люди не заслуживают. Что будет, если ангел сойдет с небес? Человечество уверует, станет чище и лучше? Вовсе нет. Ангела запрут в курятнике и сколотят небольшое состояние, показывая его за деньги зевакам, словно дикого зверя. Зевакам он вскоре надоест, и они пойдут смотреть на женщину-паука, а ангел будет слоняться больной и усталый до тех пор, пока не найдет в себе сил вернуться на небо.
Люди не обратят внимания на то, что ангел пришел, когда заболел ребенок. Ребенок выздоровеет, ангел словно возьмет все его болезни себе, будет хранить его. Возможно, такие ангелы бродят рядом с каждым из нас, но мы не обращаем на это внимания. Маркес делает ситуацию зримой, пытается открыть нам глаза. Зная, что тщетно. Если уж люди распяли Христа, какое им дело до несчастного убогого ангела?
не легко

Эрве Базен "Гадюка в кулаке"

22.17 КБ Роман «Гадюка в кулаке» (Vipère au poing, 1948) стал первым произведением французского писателя-раелиста Эрве Базена. Роман этот автобиографичен. Речь, по сути, идет об испорченном детстве самого автора. В центре повествования – внутрисемейные отношения четы Резо.
Роман этот показался мне несложным для восприятия и довольно динамичным. Девиантное поведение подростка Жана Резо придает повествованию еще и авантюрный характер. Как мне кажется, успех этому роману гарантировал прекрасный, емкий образ, вокруг которого автор и построил сюжет. Та самая «гадюка в кулаке», вынесенная в заглавие. Роман начинается с того, что маленький мальчик душит в своем кулаке гадюку. Картина эта впечатляет, скажу я вам. Безусловно, столь мощный образ автор дает нам не зря. Бедный Жан Резо на протяжении всего своего несчастного детства будет пытаться задушить другую, более опасную, гадюку – свою мать. Звучит шокирующе, не правда ли? Но я не преувеличиваю. Это один из самых мощных романов о ненависти. Ненависти матери к своим детям, и ненависти детей к своей матери. Хотя заканчивается все довольно сносно, но не без последствий для детской души. Кажется, юный Резо навсегда утрачивает способность любить.

P.S. Никогда бы не подумал, что такое вообще бывает)
не легко

Из контекста: Уэльбек о молодости и старости.

«Сексуальное удовольствие не только превосходит по изощрённости и силе все прочие удовольствия, дарованные жизнью; оно — не просто единственное удовольствие, не влекущее никакого ущерба для организма, наоборот, помогающее поддержать в нём самый высокий уровень жизненной энергии; оно — на самом деле вообще единственное удовольствие и единственная цель человеческого существования, а все прочие — изысканные кушанья, табак, алкоголь, наркотики — всего лишь смешные, отчаянные компенсаторные меры, мини-суициды, малодушно скрывающие своё истинное имя, попытки поскорее разрушить тело, утратившее доступ к единственному удовольствию. Человеческая жизнь устроена до ужаса просто, и я в своих сценариях и скетчах целых два десятка лет ходил вокруг да около истины, которую можно было выразить в нескольких словах. Молодость — это время счастья, его единственный возраст; молодёжь ведёт жизнь беззаботную и праздную, она занята только учёбой, делом не слишком обременительным, и может сколько угодно предаваться безграничным телесным восторгам. Они могут играть, танцевать, любить, искать все новых удовольствий. Они могут уйти с вечеринки на заре, найдя себе новых сексуальных партнёров, и глядеть на унылую вереницу служащих, спешащих на работу. Они — соль земли, им все дано, все разрешено, все можно. Позднее, создав семью, оказавшись в мире взрослых, они познают заботы, изнурительный труд, ответственность, тяготы жизни; им придётся платить налоги, соблюдать разные административные формальности и при этом постоянно и бессильно наблюдать за необратимой, вначале медленной, потом все более быстрой деградацией своего тела; а главное — им придётся содержать в собственном доме своих смертельных врагов — детей, носиться с ними, кормить их, беспокоиться из-за их болезней, добывать средства на их учёбу и развлечения, и, в отличие от животных, делать все это не один сезон, а до конца жизни, они так и останутся рабами своего потомства, для них время веселья попросту исчерпано, им предстоит надрываться до самой смерти, в муках и подступающих болезнях, пока они не превратятся в ни на что не годных стариков и окончательно не окажутся на свалке. Их дети не будут питать к ним ни малейшей благодарности за заботу, наоборот, как бы они ни старались, какие бы ожесточённые усилия ни предпринимали, этого всегда будет мало, их всегда, до самого конца будут винить во всём, только потому, что они — родители. Из их жизни, полной страданий и стыда, исчезнет всякая радость. Когда они хотят подступиться к телу молодых, их безжалостно отталкивают, гонят прочь, осыпают насмешками и поношениями, а в наши дни к тому же все чаще сажают в тюрьму. Физически юное тело, единственное желанное благо, какое мирозданию оказалось под силу породить на свет, предоставлено в исключительное пользование молодёжи, а удел стариков — гробиться на работе. Таков истинный смысл солидарности поколений: она не что иное, как холокост, истребление предыдущего поколения ради того, которое идёт за ним следом, истребление жестокое, затяжное, не ведающее ни утешения, ни поддержки, ни какой-либо материальной или эмоциональной компенсации». Мишель Уэльбек «Возможность острова».Collapse )
не легко

Знаю только, что и сам я Карамазов...

Идет рождественский пост. Я читаю Екклезиаста и смотрю Карамазовых. Сериал 2006 года немного уступает пырьевскому фильму в плане актерских работ, но он подробен. Для меня это важнее. Сценаристы хорошо поработали, оставив наиболее важные эпизоды и диалоги. В них – философия Достоевского. Куда без «Великого инквизитора» и предшествующего ненаписанной поэме разговора Ивана и Алеши.
«Понимаешь ли ты это, когда маленькое, существо, еще не умеющее даже осмыслить, что с ним делается, бьет себя в подлом месте, в темноте и в холоде, крошечным своим кулачком в надорванную грудку и плачет своими кровавыми, незлобивыми, кроткими слезками к «боженьке», чтобы тот защитил его, — понимаешь ли ты эту ахинею, друг мой и брат мой, послушник ты мой божий и смиренный, понимаешь ли ты, для чего эта ахинея так нужна и создана! Без нее, говорят, и пробыть бы не мог, человек на земле, ибо не познал бы добра и зла. Для чего познавать это чертово добро и зло, когда это столько стоит? Да весь мир познания не стоит тогда этих слезок ребеночка к «боженьке»... Пока еще время, спешу оградить себя, а потому от высшей гармонии совершенно отказываюсь. Не стоит она слезинки хотя бы одного только того замученного ребенка, который бил себя кулачонком в грудь и молился в зловонной конуре неискупленными слезами своими к «боженьке»!»
Collapse )
не легко

Антиистины и антидогмы. О романе Курта Воннегута "Завтрак для чемпионов".

"Как только я понял, почему Америка стала такой несчастной и опасной страной, где люди живут выдуманной жизнью, я решил отказаться от всякого сочинительства. Я решил писать про реальную жизнь. Все персонажи будут одинаково значительны. Все факты будут одинаково важными. Пусть другие вносят порядок в хаос. А я вместо этого внесу хаос в порядок... И если так поступят все писатели, то, может быть, граждане, не занимающиеся литературным трудом, поймут, что никакого порядка в окружающем нас мире нет и что мы главным образом должны приспосабливаться к окружающему нас хаосу". Курт Воннегут "Завтрак для чемпионов".
По сути, вышеуказанный отрывок известного романа не что иное, как декларация метода. Автор нарочито отказывается от литературности и сюжетности прозы. Во время прочтения, кажется, что роман создается здесь и сейчас, а куда повернут события повествования, автор-творец решает за секунды до написания строчки. Последовательность и логичность его мало заботят, об этом автор признается нам, объясняясь с читателем в конце романа, где он сам предстает в качестве персонажа.
Collapse )
не легко

Раскас про любовь, бухло и всякое такое. Вопчем название не придумал. Part 1

Мне снилась весна. Поначалу все шло как нельзя лучше. Я, с удовольствием, потягивал пиво в приятной компании вылетевшего с первого курса студента Кострова и недавно почившего профессора языкознания Рогова. Позже к нам присоединилась моя первая школьная любовь Ирка. Все бы ничего, но в этом алко-сновидении меня непрестанно беспокоили некоторые сакральные проблемы: во-первых я пил и не чувствовал опьянения, а во-вторых отливал, совершенно не ощущая облегчения мочевого пузыря. В довершение всего, я периодически овладевал Иркой, но никак не мог довести дело до логического конца. Вероятно, эти сизифовы занятия изнуряли бы меня еще довольно долго, но бодрая побудочная мелодия из моего мобильника нарушила тишину раннего утра.
Я валялся на полу, завернувшись от холода в пыльный половичок и примостив голову на полупустой полторашке от минералки. Двуспальная кровать была пуста, как и детская кроватка, стоящая неподалеку. Тусклые лучики света пронизывали тюль, рассыпались по комнате, отражались в зеркале распахнувшего дверцы платяного шкафа, в котором обреченно болтались мужские сорочки да старый пиджак. От такой картины было грустно и больно. Продолжая страдать морально и физически, я поплелся в ванную комнату.
Collapse )