Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

не легко

Антон Чехов "Чайка".

«Комедия, три женских роли, шесть мужских, четыре акта, пейзаж (вид на озеро); много разговоров о литературе, мало действия, пять пудов любви». А.П.Чехов (в работе над «Чайкой»)

Так вот изящно Чехов охарактеризовал свою пьесу в письме Суворину, не без доли лукавства, впрочем. Какая же «Чайка» комедия? Есть там один персонаж, Шамраев, то и дело не к месту травящий несмешные байки, но и он герой вовсе не комедийный, задуманный вроде в противовес Аркадиной, а на деле ее двойник: и тот и другая – большие эгоисты, полностью посвятившие себя делу. Аркадина – искусству, Шамраев – хозяйству. На том комедия и заканчивается, дальше – драма. Пять пудов любви и разговоры о литературе.

Собственно, любовная линия не столь интересна, это лишь средство, фон, на котором проявляются авторские идеи. Главное, все же, это разговор об искусстве, актуальный и по сей день. «Нужны новые формы. Новые формы нужны, а если их нет, то лучше ничего не нужно»,- кричит Треплев (фамилия вполне себе «говорящая», треплется много, а толку?). Его мать, Аркадина (Аркадий – пастух, героиня – пастырь старого искусства), высмеивает занудную символику сыновней пьесы, ругает его за декадентство.

Впрочем, читатель поначалу на стороне Треплева, а многие, подозреваю, и в финале ему симпатизируют, хотя Чехов всячески намекает на то, что человек он пустой. Настоящий талант – Аркадина, Треплев, будучи ее сыном, обозначен как существо из этого таланта исходящее и неотвратимо от него отдаляющееся. Треплев ищет лишь форм, в нем нет содержания. Чехов подчеркивает, что форма без содержания – ничто, пустышка. Однако мы ведемся на такие пустышки и по сей день.

Апофеозом бессмысленности треплевского акционизма становится убийство чайки. Эта красивая птица совсем не съедобна, и потому годится лишь на чучело, от которого проку ноль. Это убийство тоже форма без содержания. Скучный и традиционный Тригорин, изначально приближенный к Аркадиной, а значит к чистому искусству, оказывается человеком более цельным и талантливым, чем Треплев. Что сказать о Нине? Ее принято ассоциировать с той самой чайкой из-за несчастной любви к Тригорину, хотя это не совсем так. В финале Нина повторяет несколько раз: «Я – чайка...Нет, не то» Она, в отличии от Аркадиной и Тригорина, утвердившихся в своем понимании искусства, все еще ищет смысл и содержание. Нина персонаж не статичный, и потому замечательна.
не легко

Акутагава Рюноске "В чаще".

«Поразительное литературное произведение, совершенно уникальное в истории литературы, поднявшее откровенный алогизм до высочайшего художественного уровня». Аркадий Стругацкий.

Так кто же все-таки убил самурая? Этим вопросом задастся каждый, кто прочтет новеллу Акутагавы Рюноске «В чаще». Детективная составляющая этого рассказа очевидна: налицо труп, суд, свидетели и подозреваемый. Но, в отличие от обычного детектива, показания столь сильно разнятся, что выбрать правильную версию на первый взгляд не представляется возможным. Напрашивается вывод: «В чаще» - не детектив вовсе. Поиск убийцы не входит в задачи, которые автор ставил перед написанием новеллы. Возможно, это история о субъективности познания. Каждый герой верит в свою собственную версию, каждому хотелось бы, чтобы его видение мира победило. Где же истина? Может быть, в одной из этих историй. Может, в каждой из них истины лишь крупица – тогда все как в жизни. Чтобы докопаться до правды, нужно взглянуть на предмет исследования с разных сторон.
Впрочем, любители дедуктивного метода в этом рассказе тоже найдут пищу для размышлений. Чья история наиболее правдоподобна? Судите сами: разбойнику все равно светила смертная казнь, поэтому он вполне мог приукрасить собственные показания, чтобы остаться в истории. Дух самурая и вовсе источник не самый достоверный. К тому же самурай, убивающий себя ножом в грудь, вместо того, чтобы сделать харакири, это нонсенс. А вот есть ли смысл врать на исповеди? Согласен, нет. И поэтому женская версия кажется наиболее правдоподобной. Тем не менее, все вышеперечисленные доводы вовсе не повод заключать эту блестящую новеллу в рамки доступной логики. А может, и повод. Поди, разберись.
не легко

(no subject)

Уважаемые, а не могли бы вы мне посоветовать что-нибудь интересное из современной русской литературы, только чтобы художественное, новенькое, с пылу, с жару? У меня как-то новинки отслеживать не получается. Ленив, видимо)
не легко

Сергей Довлатов "Блюз для Натэллы".

«Блюз для Натэллы» – один из ранних экспериментальных рассказов Довлатова. По сути это блюзовая и поэтическая импровизация в прозе. Начальные строки легко укладываются в поэтический размер:
«В Грузии - лучше. Там все по-другому. Больше денег, вина и геройства. Шире жесты и ближе ладонь к рукоятке ножа...
Женщины Грузии строги, пугливы, им вслед не шути. Всякий знает: баррикады пушистых ресниц - неприступны.
В Грузии климата нет. Есть лишь солнце и тень. Летом тени короче, зимою - длиннее, и все.
В Грузии - лучше. Там все по-другому...»
В этом рассказе отлично сочетаются рваный ритм и чувственная составляющая блюзовой импровизации с поэзией, окрашенной в яркие цвета грузинской действительности. Рассказ о гордой и безответной любви, пожалуй, идеальная точка пересечения лирики и музыки в прозе. Основная тема - страсть двух мужчин к девушке, сердце которой принадлежит третьему. Автор – не только наблюдатель, поэт, композитор, но еще и художник: «Я сжимаю в руке заржавевшее это перо. Мои пальцы дрожат, леденеют от страха. Ведь инструмент слишком груб. Где уж мне написать твой портрет! Твой портрет, Бокучава Натэлла!» Здесь поэзия, музыка и живопись сливаются воедино. Вы только послушайте: «Каждое утро Натэлла раздвигает тяжелые воды Арагвы». Это же песня, достойная Лермонтова.
Сюжет драматичен: Арчил Пирадзе добивается руки Бокучавы Натэллы. Он готов на крайние меры, ради своей любви:
- Я тоже выучусь на аспиранта. Прочту много книг. Можно сказать, я уже прочитал одну книгу.
- Как она называется?
- Она называется - повесть.
- И больше никак?
- Она называется - Серафимович!
Фирменный юмор Довлатова не дает драме перерасти в трагедию, а ведь предпосылки для этого есть. В действие вклинивается Гиго Зандукели с трофейной винтовкой:
- Вы пришли, чтобы убить меня, Гиго Рафаэлевич? - спросила Натэлла.
- Есть маленько, - ответил Гиго.
- Все только и делают, что убивают меня. То вы, Арчил, то вы, Гиго! Лишь аспирант Рабинович Григорий тихо пишет свою диссертацию о каракатицах. Он - настоящий мужчина. Я дала ему слово...
Жаркие грузины внимают красавице. Бутылка вина примиряет их. «К чему лишняя кровь?» - решают соперники. А Бокучава Натэлла уезжает навстречу счастью и аспиранту Григорию. Автор смотрит ей вслед, смотрит с восторгом, ибо тоже «принадлежит к великому сословию мужчин». Он заканчивает рассказ так:
«Я горжусь неотъемлемым правом смотреть тебе вслед. А улыбку твою я считаю удачей!»
А я восторгаюсь виртуозным владением словом, простотой и юмором. Мне хочется присвоить написанное, выучить и цитировать. Пожалуй, по одному этому рассказу можно судить о бешеном таланте Довлатова.
не легко

Жорис-Карл Гюисманс "Наоборот".

20.23 КБ «Это была отравляющая книга. Казалось, тяжелый запах курений поднимался от ее страниц и дурманил мозг". Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея».

Роман «Наоборот» называют «настольной книгой декаданса». Я бы назвал эту книгу еще и справочником по эстетизму. Несмотря на то, что это направление считается изобретением англичан, в частности Уолтера Пейтера и Оскара Уайльда, Гюисманс, на мой взгляд, сумел создать некую квинтэссенцию идей и принципов эстетизма. Примечательно, что этот французский автор в начале своей творческой карьеры был близок к натурализму и являлся членом кружка Золя, однако, довольно скоро взгляды натуралистов показались ему примитивными, и в романе «Наоборот» четко прослеживается разрыв с принципами натурализма.
Главный герой романа – аристократ Дэз Эссент, последний отпрыск знаменитой фамилии. Это болезненное существо, бездельник-интеллектуал с обостренным чувством прекрасного – воплощение идей Шопенгауэра, который был главным философом декаданса и эстетизма. Интеллект по Шопенгауэру ослабляет волю и убивает плоть. Таков Дез Эссент. Похоронив родителей, продав имение, насытившись разгулом и развратом, уставший, больной и разбитый, он запирается в предместье Парижа, чтобы насладиться уединением и красотой. Здесь стоит отметить, что красота – ключевое понятие для эстетизма. Однако, красота плоти тленна, и, следовательно, не может считаться истинной красотой. Вечна лишь красота произведений искусства. Вспомните Дориана Грея – он остался красивым лишь на портрете. Или счастливого принца все того же Уайльда - он делается по-настоящему красивым, став произведением искусства. Так, к примеру, Дез Эссент разочаровывается в живых цветах – их красота преходяща.
Дез Эссент следует всем канонам эстетизма. Он окружает себя книгами и произведениями искусства, он сам создает интерьер своего жилища. Все вокруг должно радовать глаз. Он живет лишь жизнью интеллекта и чувств. Гюисманс погружает нас в интеллектуальный мир Дез Эссента, и, вслед за главным героем, на протяжении целых глав мы исследуем то латинскую литературу, то живопись, то запахи и цветы. Автор, не стесняясь, дает оценки творчеству великих писателей, поэтов и художников. Но плоть Дез Эссента погибает прямо пропорционально тому, как расцветает его интеллект. Разбитый и иссохший, главный герой вынужден обратиться к докторам.
Возможно, в наши дни эта книга потеряла свою актуальность. Но для понимания эпохи декаданса она подходит как нельзя лучше. Любопытно, что сам Гюисманс в более позднем предисловии к роману частично отказывается от своих воззрений. Став правоверным католиком, он переосмыслил свои ранние взгляды. Да и вы будьте осторожны – именно эта книга «отравила» Дориана Грея.
не легко

"По направлению к Свану". Впечатления от впечатлений.

18.76 КБ
«Чтение Пруста в некотором роде мука. Его искусство действует на нашу потребность активности, движения, прогресса наподобие постоянной узды…» Х.Ортега-и-Гассет.

Я со скепсисом отношусь к высказываниям на тему: «Какое же это наслаждение - читать Пруста». Охотно верю в то, что человек может искренне любить Диму Билана, но в то, что он обожает Пруста, верится с трудом. Безусловно, Пруст великий писатель и большой новатор, но чтение его книг – большой труд. Те, кто жаждет динамики, интриг и сюжетных перипетий попадут не по адресу, взяв в руки том «В поисках утраченного времени».
Величие Пруста в другом. Тот же Ортега-и-Гассет пишет, что Пруст «установил между нами и вещами новое расстояние». Его взгляд настолько пристален, что вся литература до Пруста «кажется обзорной, кажется литературой с птичьего полета». Пруста интересует только «фауна и флора внутреннего мира. Он утверждает новые расстояния по отношению к человеческим чувствам, ломая сложившуюся традицию монументального изображения».
Стиль произведений Пруста не зря называют импрессионистическим. Именно этот французский автор перенес принципы импрессионизма, царившего в живописи, в область литературы. Впечатление и воспоминание – вот краеугольные камни творчества Пруста. Сюжетные коллизии ни к чему, если ты препарируешь внутренний мир героев. Эмоции и чувства становятся объектом исследования. Время утрачено, от него остались лишь обрывки и лоскуты, сохраненные памятью. «Впервые память из поставщика материала, с помощью которого описывается другая вещь, сама становится вещью, которая описывается»,- пишет Ортега-и-Гассет. Прусту достаточно того, что сохранилось в памяти, он не собирается реставрировать время, а довольствуется созерцанием его обломков.
Конечно, в романе «По направлению к Свану» есть главные герои: мальчик Марсель, сам Сван и его любовница-жена, однако помещены они в некую аморфную среду впечатлений прошлого, оттого и создается чувство, что ничего не происходит. Нам является лишь череда состояний героев, непрерывный поток сознания. Хотя и «Поток сознания» у Пруста имеет свои особенности. Вадим Руднев в своем словаре пишет: «В отличие от Джойса поток сознания у Пруста носит более аналитический характер, он в меньшей степени стремится передавать внутренний монолог с его нелинейностью и элиптичностью. Да и философской основой потока сознания у Пруста был не Джеймс, а Анри Бергсон с его учением о внутреннем времени сознания как постоянного "дления"».
P.S. Выбрал, все таки, перевод Любимова, сугубо в силу подходящей для меня эстетичности и звучания. Хотя, говорят, что перевод Франковского точнее. Но мне он не понравился. Совсем уж спотыкаешься в и без того сложных длинных предложениях.
не легко

Андре Мальро "Королевская дорога".

56.17 КБ Романы Андре Мальро не входит в число самых популярных книг в России. Между тем, этого автора называют предтечей экзистенциализма, а молодой Камю считал его своим кумиром. Мальро был одним из первых писателей, провозгласивших абсурд человеческой жизни, и в «Королевской дороге» эта абсурдность выражена очень ярко.
По сюжету роман в какой-то мере схож с произведением Конрада «Сердце тьмы». В его основе – экспедиция за сокровищами в джунгли Камбоджи. Написана эта книга на основе вполне реальных впечатлений – самого Мальро судили за ограбление кхмерского храма. Молодой и перспективный ученый-француз отправляется в экспедицию с целью вывезти из разрушенных храмов статуи богов. В это дело он вовлекает и Перкена, весьма влиятельного и авторитетного для местного населения человека. Взяв с собой проводника и повозки, они отправляются в абсолютно бесперспективное и полное опасностей путешествие, которое превращается в войну с туземцами и тропическим лесом. Что же заставляет их пуститься в столь безрассудную авантюру? Жажда наживы? Уверен, что нет. Оба героя пытаются изменить собственную судьбу, уйти от абсурда бытия, от медленного дряхления и ничтожности повседневной жизни. Самое яркое олицетворение жестокости мира – символический образ леса. Лес – это фантасмагория нечеловеческой мощи и буйства жизни, населенный омерзительными дикарями. Однако попытка преодоление абсурда ведет лишь к трагедии. Впрочем, порой создается впечатление, что герои к этому и стремятся.
не легко

Джозеф Конрад "Сердце тьмы".

58.54 КБ Это небольшое произведение Джозефа Конрада вполне можно рассматривать как приключенческую повесть. По крайней мере, на первый взгляд, все так и есть. Перед нами рассказ Чарли Марлоу о путешествии вглубь колониальной Африки, куда он нанялся капитаном парохода, перевозящего слоновую кость. Его задача попасть на торговую станцию европейской компании и вывести оттуда больного агента мистера Курца. Итак, на поверхности - экваториальная Африка, жара, болезни, людоеды, слоновая кость, и полное опасностей путешествие по реке на стареньком пароходе. В действительности же, структура произведения оказывается гораздо более сложной. Перед нами одно из первых произведений европейского модернизма.
Путешествие вглубь черного континента на самом деле оказывается для Марлоу путешествием в глубины собственного я. «Сердце тьмы» - это не только призрачная станция в джунглях, это тьма в каждом из нас. Эта тьма – разрушительная сила, которая кроется в глубинах человеческих душ и, как ни крути, порой вырывается наружу. Марлоу осознает это когда, наконец, находит Курца. Один из самых перспективных сотрудников компании, гуманист и поборник идей прогресса, автор ряда нашумевших статей, Курц, попав в самое сердце Африки, становится тираном. Он обожествляет себя и подчиняет себе дикарей. Этим и объясняются его высокие показатели по добыче слоновой кости. От культуры и цивилизации остается лишь демагогия, обман и авторитаризм. Марлоу ужасает увиденное, в том числе и потому, что он видит в Курце самого себя.
Конечно, Конрад не заявляет прямо своих философских идей. Один из принципов построения этой книги – умолчание. Читатель должен сам разгадать истинный замысел в череде символов, намеков и реминисценций. Таким образом, Конрад расширяет границы приключенческой повести до размахов литературы модерна. «Сердце тьмы» оказывает огромное влияние на формирование нового метода, да и на всю литературу 20-го века.
не легко

Андре Жид "Фальшивомонетчики".

50.94 КБ «Фальшивомонетчики» - наиболее известный текст нобелевского лауреата по литературе Андре Жида, который считается одним из первых и наиболее совершенных образцов «метаромана» или «романа в романе». Автор, сам выступающий одним из повествователей, вводит в текст персонажа-писателя, который работает над произведением с таким же названием – «Фальшивомонетчики». Прием, надо отметить, весьма интересный, как по структуре, так и по художественному потенциалу. При этом позиция самого автора (который позволяет себе довольно эмоциональные высказывания в адрес героев) зачастую раздваивается. Он, то выступает в качестве обычного «историка», отстраненно повествующего о событиях, то предстает перед нами в образе демиурга-творца, ответственного за каждый шаг своего героя.
Очень интересна и метафора, вынесенная в заглавие романа. Да, в романе присутствуют реальные фальшивомонетчики – мальчишки-школьники, сбывающие фальшивки не столько ради прибыли, сколько ради самоутверждения. Кстати, в этой книге действительно много прекрасных юношей и мальчишек (прозрачный намек на интимные предпочтения автора). Однако образ фальшивомонетчества для Жида остается еще и мощной метафорой, ради которой собственно и был задуман роман. Вот, к примеру, дивные слова одного из главных героев книги Бернара, во-многом объясняющие авторский замысел: «Слушайте, если бы кто-нибудь спросил меня сегодня, какую добродетель я считаю самой прекрасной, я не колеблясь ответил бы: честность. Ах, Лаура! Я хотел бы всю свою жизнь при малейшем ударе издавать звук чистый, честный, подлинный. Почти все люди, которых я знал, звучат фальшиво. Пусть твоя ценность в точности равняется тому, чем ты кажешься; не старайся казаться стоящим больше твоей подлинной ценности… Мы хотим вводить в заблуждение и до такой степени бываем поглощены заботой о внешности, что в конце концов утрачиваем представление, кто же мы такие на самом деле…»
Что ж, на мой взгляд автор добился своего: эта книга звучит подлинно и чисто, без единой фальшивой нотки