Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

не легко

Из контекста: Уэльбек о молодости и старости.

«Сексуальное удовольствие не только превосходит по изощрённости и силе все прочие удовольствия, дарованные жизнью; оно — не просто единственное удовольствие, не влекущее никакого ущерба для организма, наоборот, помогающее поддержать в нём самый высокий уровень жизненной энергии; оно — на самом деле вообще единственное удовольствие и единственная цель человеческого существования, а все прочие — изысканные кушанья, табак, алкоголь, наркотики — всего лишь смешные, отчаянные компенсаторные меры, мини-суициды, малодушно скрывающие своё истинное имя, попытки поскорее разрушить тело, утратившее доступ к единственному удовольствию. Человеческая жизнь устроена до ужаса просто, и я в своих сценариях и скетчах целых два десятка лет ходил вокруг да около истины, которую можно было выразить в нескольких словах. Молодость — это время счастья, его единственный возраст; молодёжь ведёт жизнь беззаботную и праздную, она занята только учёбой, делом не слишком обременительным, и может сколько угодно предаваться безграничным телесным восторгам. Они могут играть, танцевать, любить, искать все новых удовольствий. Они могут уйти с вечеринки на заре, найдя себе новых сексуальных партнёров, и глядеть на унылую вереницу служащих, спешащих на работу. Они — соль земли, им все дано, все разрешено, все можно. Позднее, создав семью, оказавшись в мире взрослых, они познают заботы, изнурительный труд, ответственность, тяготы жизни; им придётся платить налоги, соблюдать разные административные формальности и при этом постоянно и бессильно наблюдать за необратимой, вначале медленной, потом все более быстрой деградацией своего тела; а главное — им придётся содержать в собственном доме своих смертельных врагов — детей, носиться с ними, кормить их, беспокоиться из-за их болезней, добывать средства на их учёбу и развлечения, и, в отличие от животных, делать все это не один сезон, а до конца жизни, они так и останутся рабами своего потомства, для них время веселья попросту исчерпано, им предстоит надрываться до самой смерти, в муках и подступающих болезнях, пока они не превратятся в ни на что не годных стариков и окончательно не окажутся на свалке. Их дети не будут питать к ним ни малейшей благодарности за заботу, наоборот, как бы они ни старались, какие бы ожесточённые усилия ни предпринимали, этого всегда будет мало, их всегда, до самого конца будут винить во всём, только потому, что они — родители. Из их жизни, полной страданий и стыда, исчезнет всякая радость. Когда они хотят подступиться к телу молодых, их безжалостно отталкивают, гонят прочь, осыпают насмешками и поношениями, а в наши дни к тому же все чаще сажают в тюрьму. Физически юное тело, единственное желанное благо, какое мирозданию оказалось под силу породить на свет, предоставлено в исключительное пользование молодёжи, а удел стариков — гробиться на работе. Таков истинный смысл солидарности поколений: она не что иное, как холокост, истребление предыдущего поколения ради того, которое идёт за ним следом, истребление жестокое, затяжное, не ведающее ни утешения, ни поддержки, ни какой-либо материальной или эмоциональной компенсации». Мишель Уэльбек «Возможность острова».Collapse )
не легко

Над кукушкиным гнездом.

11.70 КБ «Над кукушкиным гнездом» - одна из самых ярких американских книг 1960-х годов. Для меня, главная ее отличительная черта – иносказательный план повествования. Когда читаешь, все время думаешь, что за каждым образом и персонажем спрятано гораздо больше, чем кажется с виду.
Психиатрическая клиника, в которой разворачивается действие, - модель общества потребления в миниатюре. Цель, которую преследуют доктора (читай властьимущие) - якобы адаптация к условиям общественного бытия, а на деле — стандартизация и нивелировка личности. Тем, кто не поддается нивелировке и продолжает «выламываться» из системы грозит электрошок и лоботомия. В принципе, всего этого достаточно, чтобы сделать людей стандартными и легкоуправляемыми, держать их в «кроличьем» (по выражению Хардинга) состоянии. Вот в это заведение, собственно, Кизи вбрасывает главного персонажа уголовника Макмерфи, для которого очевидно: местные психи не такие уж и сумасшедшие. Макмерфи дает им альтернативный путь излечения – познание собственной индивидуальности, уход из «кроличьего» состояния. Этот путь – путь противоборства системе, которая все же ломает Макмерфи. Но борьба становится бесценным опытом для псевдобольных, которые после смерти героя один за другим выписываются из клиники.
По своему направлению этот текст близок к постмодернизму. Литературоведы отмечают, что он насыщен трансценденталистскими, фрейдистскими мотивами, реминисценциями к мировой классике и Евангелию. Например, Макмерфи хоть и не знаком с «юнгой Фредом» (Фрейдом и Юнгом), но интуитивно верно понимает истоки психологического садизма пятидесятилетней старой девы мисс Гнусен — это компенсация подавляемого сексуального инстинкта. В ряду литературных ассоциаций — Шекспир (тема мнимого безумия), Мэлвилл - параллели с американским "суперроманом" "Моби Дик, или Белый кит". Стая белых китов резвится на трусах Макмерфи, а Гнуссен с ее полным бездушием, отсутствием человечности и неограниченными полномочиями, ассоциируется с самим чудовищным Моби Диком. Ну, и, конечно, Кизи не обошел стороной индейскую тему, очень актуальную в шестидесятых. Вождь Бродмен, от лица которого и ведется повествование, персонаж мощный и колоритный.
Collapse )
не легко

Про любовь, бухло и всякое такое. Part 2( окончание)

Город осветился трассирующими, пролетающими мимо нас огнями, вереницы кварталов выбрасывались из тьмы, накрывали нас светотенью ночного пейзажа, на секунду вырывая из контекста бытия отдельные формы и бросая их назад, туда, куда уносилось мое сознание, затухающее, слабое, как свеча, оплывшая и усталая. Это все, что дано было запомнить мне из событий этого дня. Это все, но и этого было слишком много. Это все, и плевал я на то, что было дальше.

* * *
«Да, это последнее, на чем остановился мой разум, далее область трансцендентного и непознаваемого. Вот и не лезь, куда не следует. Не твоего ума это дело. Лежишь в собственной квартире, на хорошо знакомом полу. Что еще нужно? Да, этот пузырек из под боярышника, закатившийся под кровать, пуст. А вчера он был полон. Но, ведь тебя больше интересует судьба двух оставшихся? Это правда. Немаловероятно, что они уцелели. Немаловероятно? Откуда это поганое словечко в твоих долбаных, проспиртованных мозгах? О, как я ненавижу все это! Ты ведь больше не уснешь? Нет! Не уснешь? Нет, я же сказал! С пяти утра и до того самого времени, когда ты возьмешь этот гребаный портфель и отправишься на работу? Да! Ты просто псих! Да! Но я могу найти оставшийся боярышник. Ты этого не сделаешь, сегодня только четверг! Да, я этого не сделаю, сегодня только четверг. Я этого не сделаю, и пусть свидетелем этого будет каждая слезинка, скользящая по моей небритой щеке».
Collapse )