Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

не легко

Илья Эренбург "Оттепель".

Возьмите советский производственный роман, добавьте по вкусу чеховской драматургии и психологизма, заправьте сухим, почти телеграфным, стилем. Хм... Пошловатое начало для читательского отзыва. И все же.  Думаю, критики ошибались, признавая эту знаковую для своего времени повесть несостоятельной в художественном плане. Достоинства книги Ильи Эренбурга для меня очевидны: здесь только качественные ингредиенты в идеальных пропорциях. Я не нашел в этой повести ни излишней идеологичности, ни слащавого заискивания с властью, при этом в полной мере ощутил всю мощь советского проекта, этого великого модернистского эксперимента. Вера персонажей в коммунизм вовсе не кажется натянутой и наивной,  самоотверженное служение Родине роднит их с героями эпохи классицизма, когда в литературу еще не проникли индивидуалистические идеалы романтиков. При этом нет никакой театральности или вознесения на пьедестал - при чтении возникает ощущение, что я был со своим народом там, где мой народ когда-то к счастью или несчастью (тут уж как вам будет угодно) был.
Сама метафора оттепели как мягкой разморозки после сталинской стужи подмечена Эренбургом столь удачно, что стала обозначать целую эпоху, исторический период. Но это, конечно, побочный эффект. Главное, что писатель первым подметил дух времени, показал человека, обладающего достаточной смелостью, чтобы говорить то, что он думает и, что более важно, чувствующего колоссальную ответственность за страну и за то дело, которым он занимается. Производственная тема, несомненно, важна для Эренбурга, но он не сосредотачивает взгляд только на заводе, где трудятся большинство персонажей. Здесь есть и школьные трудности (Лена, старший Пухов), и проблемы цеха художников (Пухов младший, Сабуров). И, не скрою, за всем этим я следил с любопытством. Современные литераторы не часто балуют произведениями о настоящей работе и производстве.
Теперь о сходстве с чеховской драмой, о котором я написал в самом начале. Заметьте, что в "Оттепели", как и в пьесах Чехова, отсутствует сюжетная динамика. В повести, по большому счету, мало что происходит. В первой части мы наблюдаем за вяло разрешающимся личным конфликтом, где две стороны любовного треугольника отстраняются - действует только Лена. Отставка Журавлева выглядит не то стихийным бедствием, не то чем-то самим собой разумеющимся.  Во второй части такая же вялая любовная интрига плюс конфликт на производстве, который так до конца и не разрешен. При этом, как и в чеховской драме, огромное значение приобретают "внутренние" конфликты персонажей, их рефлексия, нравственный выбор. Перемены в личной жизни даются героям с огромным трудом. Просматривается в книге и знаменитая чеховская "футлярная" тема. Напомню, что Надежда Егоровна находит среди вещей Пухова футляр для очков, который покойный, заметьте, "редко брал с собой". Случайность? Не думаю. Старший Пухов пример полностью открытого человека, который просто не способен спрятаться в "футляр" (кстати, Человек в футляре у Чехова тоже был преподавателем словесности в гимназии). Но люди в футляре чужды новому обществу, Эренбург намеренно от них избавляется.
Пожалуй, открытость, честность, самоотверженность, стремление к переменам - вот главные черты эпохи и тех людей, которых мы сегодня называем шестидесятниками (пусть повесть и вышла раньше, еще в 50-е). Наверное, все то, что изображено в повети, и есть настоящее шестидесятничество, в отличие от набора пошлостей, которые нам пытались втюхать под видом этого феномена в одном известном современном сериале.
не легко

Анатолий Мариенгоф "Циники"

"Циники" - роман  Анатолия Мариенгофа, впервые изданный в Берлине в 1928 году. По форме повествование напоминает дневниковые записи, отсюда, собственно, и предельная откровенность, свойственная этому жанру. Где откровенность, там, порой, и цинизм, а цинизм и "теплохладность" советская власть не любила. Главный герой - типичный интеллигент Владимир, время действия - 1918 год и далее.  Записи Владимира предельно ироничны, афористичны,  не без колкостей в отношении новой власти. При этом он дико влюблен и революцию воспринимает тоже несколько чувственно,- скорее как стихию, захлестнувшую страну. А со стихией бороться бесполезно, можно попытаться встроиться в этот безумный поток и нестись вместе со всеми то ли в бездну, то ли к счастливой жизни. Попытки борьбы тоже воспринимаются с иронией и цинизмом, который в самом деле лишь прикрывает трагизм эпохи. Так Ольга хохочет над бедным Гогой, уходящим на Дон в армию генерала Алексеева, зная, что его непременно убьют.
Личная жизнь в "Циниках" подается на фоне эпохи, и в этом тоже ценность этих записок, в которых сочетаются свойства мемуаристики и публицистики. Краткое сведения исторического характера соседствуют со сценами из личной жизни, которые тоже могут немало рассказать нам о быте и нравах постреволюционной России. В этом плане книгу Мариенгофа вполне можно поставить в один ряд с "Окаянными днями" Бунина или "Несвоевременными мыслями" Горького. Что касается любовной линии, то она вполне типична для неотжившего еще себя декаданса революции. Владимир безнадежно влюблен в Ольгу, которая является сторонницей свободных отношений. Он пытается ужиться с изменами жены, но, похоже, тщетно. Их отношения больше похожи на ноющую, незаживающую рану. И разрывает их Ольга все с тем же цинизмом - при помощи самоубийства. Циничны и последние строки романа: "Ольга скончалась в восемь часов четыpнадцать минут. А на земле как будто ничего и не случилось". Но за этим цинизмом ужас и холод подлинной трагедии.
не легко

Мишель Уэльбек "Покорность".

Cover-par-4Рецензию на любую книгу Уэльбека можно начинать словами: "Роман вызвал скандал во Франции". С некоторыми вариациями. К примеру, разговору о новом романе Уэльбека "Покорность" неизменно сопутствует информация о том, что в день выхода книги случился теракт в редакции “Шарли Эбдо”. А вот в случае с "Платформой", вышедшей в далеком 2001-м, добавлялось: "Писателя чуть было не посадили за исламофобию и разжигание межнациональной розни". Дела давно минувших дней, конечно. Все уже о том и позабыли, но связь с современностью на самом деле довольно прочна: спустя более чем десятилетие знаменитый француз вернулся к теме Ислама. Вернулся не для того, чтобы кричать об угрозе или призывать к борьбе, а для того, чтобы вяло, по-интеллигентски, констатировать поражение.
В лучших своих вещах Уэльбек выступал в роли провидца, заглядывал в будущее в поисках ответов на те вопросы, которые задавала сама жизнь. О том, что европейское общество ждет неминуемый крах, он заявил еще в "Элементарных частицах" и "Возможности острова". Цивилизация поражена метастазами одиночества и материалистического гедонизма, вечные ценности христианства рухнули, людьми управляет жажда удовольствия и страх смерти, более не контролируемый религией. В этих же романах Уэльбек предположил, каким может быть переход от архаичной европейской цивилизации к новому обществу удовлетворения. Казалось бы, помешать этому переходу уже не сможет ничто. Нет тех самых "духовных скреп". Но есть Ислам. В 2001-м году писателю казалось, что представители как раз этой религии могут помешать европейскому человеку медленно, чувственно и с удовольствием вымирать или переходить на новый биологический уровень. В романе "Платформа" белые люди гибнут в туристическом сексуальном раю от рук террористов-исламистов. В 2015-м в романе "Покорность" Уэльбек обходится без крови и взрывов. Европейская экспансия на Восток в поисках удовольствий закончена. Теперь восток идет к нам. Вовсе не для того, чтобы убивать.Collapse )
не легко

Август Стриндберг "Фрекен Жюли".

«Фрекен Жюли» - одна из самых известных пьес Августа Стриндберга, которая для своей эпохи стала абсолютным прорывом в драматургии, а современниками принималась как вещь смелая и даже натуралистическая. Трактовать эту драму совсем не сложно хотя бы потому, что автор написал к ней обширное предисловие, в котором можно усмотреть если уж не черты манифеста, то декларацию метода.

В пьесе всего три героя (сама Фрекен Жюли, ее лакей Жан и кухарка Кристина), которые образуют любовный треугольник. Впрочем, верующая Кристина не очень-то ревнует и не попрекает Жана в измене. Истинной веры в пьесе нет,- одно обрядоверие, да перекладывание собственных грехов на Христа. Проблема серьезная для любого времени, но не центральная для произведения.

В чем же новаторство Стриндберга? В этой пьесе он попытался сформировать принципы «новой драмы», в основе которой натуральность и правдивость содержания и сценического воплощения. Стриндберг ищет новую форму для нового содержания и, пожалуй, находит ее.

В пьесе обыгрывается известная евангельская максима: «Многие же будут первые последними, и последние первыми». Лакей Жан возвеличивается до аристократки, род которой, впрочем, не без изъяна (последние (ее предки) становятся первыми благодаря случаю). Фрекен Жюли в свою очередь падает до лакея. Так кто же из них первый, а кто последний? На этот вопрос отвечает сам автор в знаменитом предисловии к пьесе: «Надо помнить, что абсолютного зла не бывает, ибо гибель одного рода – счастье для другого, получающего шанс возвыситься, и смена возвышений и падений составляет одну из самых притягательных черт жизни, поскольку счастье существует лишь в сравнении. А человека с программой, желающего устранить то печальное обстоятельство, что хищная птица поедает голубя, а вошь поедает хищную птицу, я хотел бы спросить: зачем его устранять? Жизнь не устроена по идиотской математической схеме, согласно которой только большие поедают маленьких, – столь же часто случается, что пчела убивает льва или по крайней мере доводит его до бешенства».Collapse )
не легко

Итоги чтения 2014.

По традиции подбиваю прочитанное. Читаю по прежнему медленно, предпочитаю интеллектуальный роман, хотя был и ряд отличных пьес, и сборники рассказов. Стал больше читать современной литературы, после того как в 2013-м объелся модернизмом. Планирую продолжать в том же духе, но к классике, безусловно, возвращаться буду. Очень порадовала современная русская литература. Уверяю вас, там есть из чего выбрать)

Лучшие авторы года: Буйда Юрий, Понизовский Антон, Петтерсон Пер, Иванов Андрей, Сенчин Роман, Литтелл Джонатан, О,Коннор Фланнери, Беккет Самюэль, Прилепин Захар, Ремизов Виктор, Варламов Алексей, Ионеско Эжен, Чижова Елена, Рафеенко Владимир, Филипенко Саша, Данихнов Владимир, Пинчон Томас.

Ну, и в качестве новогоднего подарка посоветуйте мне что-нибудь почитать)

Здесь, кому интересно, список прочитанного за год:Collapse )
не легко

Натаниэль Готорн " Уэйкфилд"

Не так давно в литклубе мы обсуждали рассказ Мелвилла «Писец Бартлби», а затем и книгу Вилла-Матаса, в которой писатель развил тему «Бартлби» - людей, отказавшихся по непонятным причинам от творчества. Мистера Уэкфилда, героя одноименного рассказа Готорна вполне можно поставить в один ряд с персонажами Мелвилла и Вилла-Матаса. Еще один «отказник», осознанно оставивший устоявшуюся жизнь ради понятных ему одному устремлений. Однажды он покинул дом, сказав жене, что его не будет несколько дней, и вернулся только через двадцать лет. Все это время Уэйкфилд жил неподалеку, и наблюдал за собственной женой и покинутым им домом. Что подвигло его на этот поступок одному Богу известно, но Готорна он весьма заинтересовал и писатель решил развить эту тему, домыслить причины столь экстравагантного поведения.
Перывая причина на поверхности – Уэйкфилд просто спятил. В рассказе есть эпизод, в котором он сам признается в собственном помешательстве. Столкнувшись с собственной женой на улице, которая его не узнала, Уэйкфилд восклицает: «Уэйкфилд! Уэйкфилд! Ты сумасшедший!». Впрочем, мы же с вами понимаем, что сумасшедшие редко сознают собственную болезнь.
Есть в рассказе намек и на шутку, невинный розыгрыш, закончившийся столь трагично. Покидая родной дом, Уэйкфилд загадочно улыбается. С такой же улыбкой на лице он возвращается спустя 20 лет. Могла ли шутка затянуться на столь долгий срок? Вряд ли. Все это могло начаться как шутка, но вскоре Уэйкфилд полностью осознал свое положение. Скорее он переосмыслил цели своего существования, его манил новый опыт бытия: « Ему удалось — или, вернее, ему пришлось — порвать со всем окружающим миром, исчезнуть, покинуть свое место (и связанные с ним преимущества) среди живых, хоть он и не был допущен к мертвым». Уйти из мира живых, не попав при этом в мир мертвых – заманчивая идея, не правда ли? Возможно, многих из нас пленила эта мысль, но осуществил ее в полной мере мистер Уэйкфилд, Готорн подивился глубине его поступка и превратил газетную хронику в блестящую новеллу.
Загадочен и конец этой истории: Уэйкфилд возвращается внезапно, почти неосознанно, только потому, что промок, стоя у окна родного дома. И подобный итог в самом деле страшен: это доказывает, что за годы, проведенные в одиночестве, он ничуть не изменился. По мнению Готорна, человек оторванный от семьи и социума становится отверженным, и этот опыт ему мало что дает. Подводя итог, Готорн пишет: «Среди кажущейся хаотичности нашего таинственного мира отдельная личность так крепко связана со всей общественной системой, а все системы — между собой и с окружающим миром, что, отступив в сторону хотя бы на мгновение, человек подвергает себя страшному риску навсегда потерять свое место в жизни. Подобно Уэйкфилду, он может оказаться, если позволено будет так выразиться, отверженным вселенной».

Ну, и на закуску прекрасный разбор этого рассказа от Юрия Буйды
не легко

Владимир Сорокин "Метель".

65.25 КБО чем эта книга: Классическая повесть о разбушевавшейся стихии и национальной русской неустроенности в декорациях будущего, которое очень смахивает на прошлое.
Кто автор: Владимир Георгиевич Сорокин — русский писатель, сценарист, драматург. Один из наиболее ярких представителей постмодернизма, концептуализма и соц-арта в русской литературе. Номинант международной букеровской премии.
Премии и судьбы: Повесть впервые издана в 2010 году издательством АСТ. Победитель литературной премии НОС 2010, вторая премия «Большой книги» 2011.
Вокруг творчества Сорокина было всегда много споров. Но в одном критики были единодушны – как ни крути, Сорокин блестящий стилист. И в повести «Метель» его мастерство проявилось в полной мере: писатель создал классическую повесть золотого века русской литературы, и даже название, для правдоподобности, позаимствовал у Пушкина. Автор дает понять, что с тех пор мало что изменилось: Россия все та же бескрайняя, подверженная стихии страна, и перенос действия в будущее лишь подчеркивает связь с прошлым. Меняются лишь детали, суть России вне времени.
Сейчас модно называть мир сорокинских книг «новым средневековьем», автор пытается обозреть будущее взглядом пророка. Люди будущего в книгах Сорокина продолжают поиски идеальных наркотиков, развивают генную инженерию, Россию все больше заселяют китайцы. Но сюжет повести отсылает нас скорее в прошлое, чем в будущее: уездный доктор Гарин пытается на санях пробиться сквозь метель в дальнюю деревню Долгое, чтобы излечить людей от завезенной из Боливии эпидемии «чернухи». Роль временных маркеров выполняют фантастические допущения: «чернуха» превращает людей в зомби, люди делятся на обычных, «больших» (великанов) и «маленьких», которые легко помещаются обычному человеку в карман. Лошадки, запряженные в «самокат» хлебовоза Перхуши тоже размером «не больше куропатки». По дороге Гарину встречаются «витаминдеры», торгующие наркотиками. В обмен на оказание медицинских услуг, доктору позволяют опробовать продукт. Наркотрип Гарина увлекателен и ужасен, наркотики будущего, по Сорокину, должны формировать позитивное отношение к реальности. Вернувшись из наркопутешествия, доктор чувствует невероятную волю к жизни.
На вопрос «Что такое «метель» у вас?» Сорокин отвечает: «Это и субъект, и объект. И персонаж, и сцена. И герой, и декорация - задник, на фоне которого происходит действие. Это стихия, которая определяет жизнь людей, их судьбу. Мне в большей степени хотелось написать не про государственное устройство, а про стихию. От чего здесь люди зависели, по-прежнему зависят и будут зависеть - это русская география».
География и стихия препятствуют доктору. Метель, волки, поломанные полозья, мороз - не лубок и не штампы. Все это про Россию ушедшую, нынешнюю, будущую. И блестяще стилизованный язык этой повести лишний раз подчеркивает всю серьезность писательского замысла.
Цитата:
«Какое чудо — жизнь! — думал он, вглядываясь в метель так, словно видя ее впервые. — Создатель подарил нам все это, подарил совершенно бескорыстно, подарил для того, чтобы мы жили. И он ничего не требует от нас за это небо, за эти снежинки, за это поле! Мы можем жить здесь, в этом мире, просто жить, мы входим в него, как в новый, для нас выстроенный дом, и он гостеприимно распахивает нам свои двери, распахивает это небо и эти поля! Это и есть чудо!»
не легко

Проза без антидепрессантов, или несвоевременные мысли по поводу «Елтышевых».

«Елтышевы» - визитная карточка Романа Сенчина. Это семейный роман, повествующий об упадке отдельной ячейки общества. Нет в этом романе эпичности Форсайтов или Будденброков, но в этом и прелесть: Сенчин взял «среднюю» российскую семью на определенном историческом срезе – конец девяностых, начало нулевых. Время тяжкое, многие помнят. Большинство выжило, Елтышевы вот нет, слишком жесткие условия для выживания создало для них не только государство, но и сам автор. Потеря квартиры, работы, переезд в глухую деревню. Попробуй тут выживи. Тоска, беспросветное пьянство, вымирание. В недавних «нацбестовских» рецензиях (правда, на другую книгу), Сенчина за эту тоску ругали, предлагали съездить отдохнуть за границу, попить антидепрессантов. Признаюсь, меня при чтении «Елтышевых» тоже поначалу раздражала эта беспросветность. Все казалось, что попади я в те же условия, смог бы выпутаться: руки-ноги есть, дом бы выстроил, землей занялся, скотину завел. Выжил бы, думаю, тем паче, что опыт подобный уже имею. А у этих Елтышевых сплошная безнадега и декаданс. Ручки сложили и смерти дожидаются.
Впрочем, прочитав роман, вспомнил я и о другом своем опыте, более давнем. Как в 2002-м, окончив филфак, уехал в хутор на Таманском полуострове. И работа вроде была - взяли в школу. Поначалу на подмену, потом аж две ставки нагрузили. И жилье было – ветхая квартирка жене по наследству досталась. И земля, и скотина какая-никакая. Только вот сбежал я оттуда через пару лет в родной городишко поближе к краевому центру, где и обжился. Сбежал, потому что тоска, беспросветность и безнадега. Потому что все чаще стал ходить за спиртом, ибо кроме спирта других развлечений там не было. А тоску ее в чем-то топить надо. А если б не сбежал, повторил бы путь Елтышевых. В этом я уверен, слишком многие из тех, кого я там знал, уже в мире ином. Так что антидепрессанты Сенчину ни к чему, иногда полезно взглянуть на «другую Россию», которая без глянца и блеска. Вот и я вытащил свой старый рассказик о хуторской жизни, перечитал, сравнил с прозой Сенчина и понял: по настроению мой рассказ «Сережа» ничем не отличается от «Елтышевых». Все та же тоска, безнадега и распад. И немногое в деревне с тех пор изменилось. Ну и заодно рассказик свой выложу, может кому интересно будет.Collapse )
не легко

Очень старый человек с огромными крыльями.

В этом рассказе Маркес очень узнаваем. То, что когда-то окрестили «магическим реализмом» проявилось во всей полноте: смешение мифа, предания и реальности, цикличность истории. «Старый человек с огромными крыльями» - это рассказ о чуде. Чуде, которое все еще возможно в этом мире, но которого люди не заслуживают. Что будет, если ангел сойдет с небес? Человечество уверует, станет чище и лучше? Вовсе нет. Ангела запрут в курятнике и сколотят небольшое состояние, показывая его за деньги зевакам, словно дикого зверя. Зевакам он вскоре надоест, и они пойдут смотреть на женщину-паука, а ангел будет слоняться больной и усталый до тех пор, пока не найдет в себе сил вернуться на небо.
Люди не обратят внимания на то, что ангел пришел, когда заболел ребенок. Ребенок выздоровеет, ангел словно возьмет все его болезни себе, будет хранить его. Возможно, такие ангелы бродят рядом с каждым из нас, но мы не обращаем на это внимания. Маркес делает ситуацию зримой, пытается открыть нам глаза. Зная, что тщетно. Если уж люди распяли Христа, какое им дело до несчастного убогого ангела?
не легко

Халед Хоссейни «Бегущий за ветром».

14.56 КБХалед Хоссейни – самый знаменитый из ныне пишущих афганцев. Известным он стал как раз благодаря своему роману «Бегущий за ветром», который вышел в 2003 году и стал мировым бестселлером. Действие разворачивается на фоне политической катастрофы в Афганистане. В романе можно усмотреть черты семейной саги, ведь «Бегущий за ветром» - эпос семейный, в основе - судьбы двух афганских мальчиков у которых был общий отец.
Центральная тема – предательство и искупление. Не зря многие сравнивают «Бегущий за ветром» с «Маленьким принцем». «Мы в ответе за тех, кого приручили» написал когда-то де Сент-Экзюпери. Главный герой романа Амир испытал на себе всю тяжесть этой ответственности, хотя разделить он ее должен был со своим отцом, который умер, так и не сказав, что слуга Амира, мальчик-хазареец с заячьей губой, является еще и его братом. Предательство, совершенное в детстве требует искупления, и уже немолодой Амир, после долгих лет эмиграции посетивший Афганистан, получает возможность загладить свою вину.
Основной символ романа – воздушный змей, излюбленная забава афганцев. В детстве Амир даже выигрывает соревнование, «срезает» один за другим змеев своих соперников и остается в гордом одиночестве. Одиноким, по сути, он остается и в жизни: все близкие ему люди «срезаны» судьбой, а любимая жена не может подарить детей. Единственный шанс сгладить свою вину перед Хасаном – спасти его сына. А удастся ли ему это осуществить, вы узнаете. Если, конечно, прочтете это драматичное и, несомненно, яркое произведение.
P.S. Да, подозреваю что многие ценители могут отнестись к этому роману с изрядной долей снобизма. Произведение реалистическое, без каких-либо литературных экспериментов, к тому же наделенное качествами литературы массового потребления. Однако, я бы предостерег от поспешных выводов, «Бегущий за ветром» - роман качественный и нетривиальный, где в каждом слове чувствуется рука мастера (в том числе и мастера-переводчика).