Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

не легко

Эсхил. "Жертва у гроба".

«Жертва у гроба» ("Хоэфоры" или «Плакальщицы») - вторая трагедия из цикла «Орестея». В основе – миф об Атридах, которых боги наказали родовым проклятием за мстительность, вражду, зависть и соперничество. Проклятие может быть снято только в том случае, если кто-то остановит это безумие, и в семье Атридов воцарится мир. Впрочем, в этом случае не было бы трагедии. Орест, представитель пятого поколения Атридов, мстит за своего отца Агамемнона, убивает собственную мать и ее возлюбленного Эгисфа.
Проникает в отчий дом Орест под видом странника, и это весьма распространенный сюжетный ход в древнегреческой литературе. Перед тем, как убить мать, он, конечно, имеет с ней пронзительный, и в некотором смысле даже эротизированный диалог. Клитемнестра , обнажая грудь, призывает сына:
«Ни с места, сын мой! Бойся эту грудь разить. Она тебя кормила, ты дремал на ней…»
Не знаю, как вы, а я бы многое отдал, чтобы увидеть это на сцене.
Призывы Клитемнестры, как вы понимаете, не действуют. Орест, отомстив за отца, становится одержимым Эриниями, богинями мести:
«Врагини вам незримы, я же вижу их. Нельзя мне медлить! Гонятся! Бегу, бегу!»
Проклятие не снято. Атриды обречены. Но, не буду забегать вперед,- развязка в последней трагедии трилогии.
не легко

Чарльз Буковски "Макулатура".

8.35 КБ Стоит отметить, что это последний роман Буковски. В какой-то степени "Макулатура" - завещание, подведение итогов, сведение счетов, если хотите. Роман, выстроенный как пародия на классический нуар, написанный все в том же духе «грязного реализма», перерастает в экзистенциальное откровение, в притчу об абсурдности этого мира. Что ж, когда оказываешься лицом к лицу с Леди Смертью, становится не до шуток. Впрочем, это не про Буковски. При написании этой книги у него еще доставало сил если не на юмор, то уж на тонкую иронию точно.
Примечательно, что автор прощается в этой книге со своим alter ego мистером Чинаски, писателем-алкоголиком, и принимает новое обличие. Знакомьтесь, Ник Билейн, лучший (по его собственному мнению) частный детектив в Лос-Анджелесе. Впрочем, он не так уж сильно отличается от своего предшественника: все так же склонен к насилию, поглощает декалитры виски и играет на скачках. Одно настораживает: он совсем не пользуется девятнадцатисантиметровой штуковиной в своих штанах. Непохоже на Буковски. Но и этому есть объяснение: как бы ты не хотел поиметь Леди Смерть, в конечном итоге она обязательно поимеет тебя. Тем более, если она героиня твоего романа.
Сюжет довольно примитивен: детектив получает несколько странных заданий, за которые ему, собственно, платят деньги. Они абсурдны и даже фантастичны, я же позволю себе остановиться на первом и на последнем. Итак, все начинается с того, что Леди Смерть (весьма привлекательная кстати особа), поручает Билейну разыскать некоего Селина, который скрывается от нее, хотя по официальным данным умер много лет назад. Почему именно Селин? Ответ в принципе на поверхности. Буковски по-настоящему ценил лишь нескольких авторов: Хемингуэя, Гамсуна, Достоевского и Луи Фердинанда Селина. Последний становится персонажем этой книги. Более того, Билейн, после изнурительных поисков, сводит своего кумира и Леди Смерть, с естественными для этой встречи последствиями. Будь ты трижды гением и хитрецом, этой встречи не избежать. Отправив знаменитого писателя на тот свет, Билейн, с чувством выполненного долга, принимается распутывать следующие безнадежные дела. Он избавляет гробовщика от инопланетянки, уличает в неверности жену богатея и ищет почти мифического Красного Воробья. Любопытно, что находит последнего он лишь на пороге смерти.Collapse )
не легко

Ричард Олдингтон "Смерть героя".

29.20 КБ «Смерть героя» - один из самых значительных романов о «потерянном поколении». Сам Олдингтон назвал эту книгу «надгробным плачем» и «памятником» поколению, перемолотому в жерновах первой мировой. Надо отметить, что английскому писателю удалось воздвигнуть этот монумент, хотя речь в книге идет не только о войне. Уже на первых страницах мы узнаем о смерти Джорджа Уинтерборна, героя книги и героя войны, и дальнейшее повествование превращается для нас в ретроспекцию, в путешествие во времени. Автор детально воспроизводит историю семейства и позволяет читателю проследить за судьбой героя с рождения и до последней его минуты. Олдинтона интересуют причины начала войны, причины гибели Уинтерборна и иже с ним, он копает глубже, чтобы восстановить правду. По сути, «Смерть героя» - это страстный монолог человека возмущенного несправедливостью, в нем много личного, оценочного, субъективного. Это голос совести, крик души, попытка ответа на вопрос. Исследователи сравнивают этот роман с джазовой импровизацией: тема задана в самом начале, далее – лишь вариации.
Так в чем же причины войны по Олдингтону? Их много, но к одной из них писатель возвращается не раз – это банальный переизбыток населения. Мысль неоднозначная, довольно популярная, и весьма важная для Олдингтона. В книге остро критикуется институт семьи и брака, автор буквально навязывает свои идеи о том, что иметь детей молодым людям вовсе ни к чему. По этому принципу живет и главный герой Джордж Уинтерборн: он хоть и вступает в брак, но вместе с женой исповедует свободную любовь. Весьма прогрессивные взгляды для того времени служат лишним доказательством правоты воззрений автора – Уинтерборн и его жена Элизабет словно пытаются предотвратить войну, отказавшись производить на свет себе подобных. В конечном итоге оказывается, что Элизабет бесплодна. И это вовсе не огорчает супругов.
И снова мотив бесплодия. Я уже писал о пристальном внимании авторов-модернистов к этой теме. Олдингтон, как и Элиот, Хемингуэй, Лорка, Лоуренс, Фолкнер, не остался к ней равнодушен. Правда, в его произведении бесплодна женщина, что, впрочем, гораздо трагичнее – женское начало, призванное к воспроизведению рода, отчуждено от своей главной задачи. Однако, бесплодие и вырождение рода человеческого для Олдингтона вовсе не трагедия, а суть спасение от бессмысленной бойни.
не легко

Джулиан Барнс "История мира в 10-ти с половиной главах"

34.54 КБ Этот роман Барнса уже давно считается классикой постмодернизма. Многочисленные аллюзии (прежде всего ветхозаветные), цитация, игра с историческими фактами и мифами (опять же библейскими) – все это, похоже, излюбленные приемы Барнса. Роман действительно состоит из десяти с половиной глав, и этот факт не зря вынесен в заголовок. Композиция играет чуть ли не решающую роль в реализации авторского замысла. Все дело в том, что главы, на первый взгляд, не связаны между собой. Однако, это только на первый взгляд. Барнс, как и любой уважающий себя постмодернист, предлагает читателю поиграть с текстом, нанизать разрозненные главы-новеллы на одну смысловую нить. Из обособленных сюжетов, в конечном итоге, должна возникнуть общая структура романа. Та самая, барнсовская альтернативная история мира.
Ирония, пожалуй, главная черта стилистики Барнса. Это понимаешь, прочитав хотя бы несколько страниц. К примеру, первая глава романа, посвященная Потопу. Ной со своими сыновьями, как и положено, собирают «каждой твари по паре» и отправляются в плаванье на ковчеге. Вернее, на ковчегах, так как все животные на корабль уместиться не могут. Естественно, Барнс отходит от библейских канонов. В какой-то степени ироничные аллюзии Барнса напомнили мне «Дневник Адама» Марка Твена. И там и здесь есть прямое издевательство над Ветхим Заветом. По сути, чтобы поиздеваться над этой частью Библии, много ума не надо. Осмеять можно любой миф: несостыковок везде хватает. То, как Барнс переписывает ветхозаветную историю, у меня особого восторга не вызвало, но и не обидело. Завет потому и Ветхий, что идеи его устарели. Это вам скажет любой здравомыслящий христианин. Но для понимания романа эта глава оказывается очень важной. Ведь уже в следующей мы видим современный ковчег – круизный лайнер, на котором собрались пары разных национальностей. Он захвачен террористами, которые решают, кто из пассажиров первыми покинет этот мир.Collapse )
не легко

Из контекста: Джулиан Барнс о катастрофе.

"Как воплотить катастрофу в искусстве?
Теперь это делается автоматически. Взрыв на атомной станции? Не пройдет
и года, как на лондонской сцене будет поставлена пьеса. Убит президент? Вы
получите книгу, или фильм, или экранизированную версию книги, или
беллетризованную версию фильма. Война? Шлите туда романистов. Ряд кровавых
убийств? И сразу слышен топот марширующих поэтов. Конечно, мы должны понять
ее, эту катастрофу; а чтобы понять, надо ее себе представить -- отсюда и
возникает нужда в изобразительных искусствах. Но еще мы стремимся оправдать
и простить, хотя бы отчасти. Зачем он понадобился, этот безумный выверт
Природы, этот сумасшедший человеческий миг? Что ж, по крайней мере,
благодаря ему родилось произведение искусства. Может быть, именно в этом
главный смысл катастрофы". Джулиан Барнс "История мира в 10 1/2 главах".

Действительно, катастрофа в искусстве занимает очень важное место. Почему так популярны книги о войне, фильм о Титанике, картины "Девятый вал" и "Последний день Помпеи"? Барнс в своей книге тоже обращается к катастрофам. Здесь и Потоп, и захват террористами судна, крушение "Титаника" и "Медузы", Чернобыль. Мыслимо ли искусство без катастрофы? Хотя бы маленькой, локальной? Будь то общественный конфликт, семейный раздор или, хотя бы, духовное потрясение. Наверное, в живописи это возможно. А вот читателю подавай эти самые конфликты, катастрофы и потрясения. Иначе не интересно. В этом плане затрапезный сериал ничем не отличается от античной трагедии. А вы можете мне привести пример книги, в которой бы не было конфликта или катастрофы? Ну, просто интересно. Я вот ничего такого не припомню.
не легко

Фуэнтес "Смерть Артемио Круса".

22.77 КБ «И это значит – быть Богом». Быть тем, кого боятся и ненавидят. Да, это значит - быть настоящим Богом. Теперь скажите, как мне спасти все это, и Я позволю вам проделать все церемонии, буду бить себя в грудь, доползу на коленках до святых мест, выпью уксус и надену терновый венок. Скажите мне, как все это спасти…» Карлос Фуэнтес «Смерть Артемио Крууса».

Никак, дон Артемио. Теперь вы всего лишь кусок умирающей плоти, которая корчится от боли. Вы больше не всевластный земной Бог, в лучшем случае свергнутый идол, перед которым все еще суетятся былые почитатели, да и то лишь в надежде на богатое наследство. Ваша сила закончилась, ваша власть вышла. Вам остается лишь вспоминать былое и переваривать эти воспоминания, раз уж ваш собственный желудок отказался сваривать обычную человеческую пищу. И прислушиваться к голосу собственной совести…
Простите, уважаемые. Переведу дух… Да, эта книга способна вызвать бурю эмоций. Фуэнтесу удалось создать произведение, которое затягивает глубиной смыслов, в котором ты не переходишь от уровня к уровню, а блуждаешь в потемках человеческой души, в лабиринтах истории. Как у него это получилось?Collapse )

P.S. Да, это лучшее, что я прочитал за последнее время. Фуэнтесу - нобелевку!
не легко

Из контекста: Венедикт Ерофеев доказывает бытие Бога.

Кого же читать с похмелюги, как не Венедикта Ерофеева. Я листаю наугад «Москва- Петушки», и что открывается мне? Ни много, ни мало - доказательство бытия Бога через исследование икоты. Да, Венечка пошел дальше, чем Кант. Икота неисследима, а мы бенспомощны:

«Не так ли в смене подъемов и падений, восторгов и бед каждого отдельного человека, - нет ни малейшего намека на регулярность? Не так ли беспорядочно чередуются в жизни человечества его катастрофы? Закон - он выше всех нас. Икота - выше всякого закона. И как поразила нас недавно внезапность ее начала, так поразит вас ее конец, который вы, как смерть, не предскажете и не предотвратите:
- двадцать две - четырнадцать - все. И тишина. И в этой тишине ваше сердце вам говорит: она не исследима, а мы - беспомощны. Мы начисто лишены всякой свободы воли, мы во власти произвола, которому нет имени и спасения от которого - тоже нет.
Мы - дрожащие твари, а она - всесильна. Она, то есть Божья Десница, которая над всеми нами занесена и пред которой не хотят склонить головы одни кретины и проходимцы. Он непостижим уму, а следовательно, Он есть.
Итак, будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный».
«Москва- Петушки» Венедикт Ерофеев.

Правда, насчет свободы воли он погорячился. Это единственная свобода, которая у нас еще есть:)
не легко

"Педро Парамо". Путешествие в царство мертвых.

95.48 КБ «Педро Парамо» из тех книг, которые принято называть художественными открытиями. Спасибоhappy_book_year за наводку, без его совета я вряд ли бы купил эту книжку. А купить все же стоило – как мне показалось, этот небольшой роман мексиканского автора оказал сильнейшее влияние на прозу 20-го столетия. Похоже, что так же как русская литература вышла из гоголевской «Шинели», весь магический реализм вышел из этой книжки. Не зря Борхес и Маркес называли это произведение одним из лучших романов в испаноязычной литературе.
Поначалу сюжет романа довольно прост: Хуан Пресиадо по наказу покойной матери отправляется на поиски своего отца Педро Парамо в деревню Комалу. На поверку этот путь оказывается сошествием в царство мертвых. Вот тут фабула начинает рассыпаться на отдельные сцены, диалоги, монологи. Две сюжетные линии, одна из жизни живых, другая из жизни мертвых, соприкасаются между собой, пока живых людей в книге не остается вовсе. Вскоре сам путник умирает, убитый "шепотом неведомых голосов".
Макс Фрай в своей рецензии довольно удачно назвал метод Рульфо "магическим некрореализмом". Примерно к середине повествования мы понимаем, что Комала населена лишь призраками бывших ее жителей, души которых словно отяжелели от тяжести жизни под началом Педро Парамо и неисповеданных прегрешений. Конечно, сам хозяин Комалы Педро Парамо тоже давно мертв, но благодаря тому, что автор вплетает в конву повествования воспоминания о его реальной жизни, он единственный, кто кажется живым. Вот только создается впечатление, что все, к чему прикасается Парамо – обращается в прах. Вся его жизнь – злоба, жажда власти и наживы. Все, сто остается после ТАКОЙ жизни – горстка праха и целая деревня, населенная призраками и кошмарами.
Думаю, поклонники магического реализма вряд ли разочаруются, прочитав эту книгу. В ней ярко вырисовываются истоки этого направления. Особое, латиноамериканское отношение к смерти, основанное на фольклоре и повериях крестьян и индейцев, стирание граней между фантастическим, потусторонним и реальным станет визитной карточкой метода. Заинтригованы? Почитайте. Благо есть довольно недурное издание от «Corpus».
не легко

Пена дней.

27.72 КБ"Я хотел написать роман, сюжет которого заключается в одной фразе: мужчина любит женщину, она заболевает и умирает" – так Виан говорил о самой знаменитой своей книге незадолго до смерти. И в самом деле, сюжет до банального прост. Но в "Пене дней" меня привлекает нечто иное - сама форма художественного воплощения и те решения, с помощью которых Виан реализует свой замысел.
Если говорить языком музыки (ведь Борис Виан был хорошим джазистом), «Пена дней» начинается в мажорной тональности. Виан дает нам окунуться на время в атмосферу радости и счастья. А что человеку нужно для счастья? Стандартный набор: деньги, доступность удовольствий, не отягощенность работой и любовный успех. Все это имеется в наличии у главного героя Колина. Его жизнь – сказка, причем в прямом значении этого слова. Автор окружает Колина чудесными вещами, вроде пианококтейля – сложного музыкально-алкогольного механизма, услаждает его вкус необычными яствами, которые подает преданный повар Николя, и населяет его квартиру прелестными мышками, которые гоняются за солнечными зайчиками. Когда же приходит время влюбиться, Колин без труда находит свою вторую половинку Хлою. Далее полный набор счастливых трюизмов: шикарная свадьба и путешествие новобрачных в дорогом лимузине.
Из всего этого несложно сделать вывод: счастье, все-таки, возможно. И вот на этом пике нашего морального удовлетворения Виан начинает сворачивать сюжет. Сколь быстро человек может оказаться на вершине блаженства, столь же стремительно он ниспровергается в пропасть отчаяния. Хлоя больна. В ее груди растет водяная лилия (аналог туберкулеза или рака). Деньги заканчиваются, Колин вынужден искать работу, даже само пространство вокруг влюбленных начинает реагировать на несчастье. Стены просторной квартиры сжимаются до размеров каморки, Николя больше не может готовить изысканные блюда на изменившей вид кухне. Все это признаки неестественной, по мнению Виана, трагичности человеческой природы. Человек, созданный для счастья и удовольствия, в конечном итоге обречен на гибель. Collapse )