Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

не легко

ПОКА НЕ ГРЯНУЛ ГРОМ (о книгах Александра Архангельского).

На досуге написал сразу о трех свежих книгах Александра Архангельского. Читайте статью в журнале "Лиterraтура": http://literratura.org/issue_criticism/1558-evgeniy-furin-poka-ne-gryanul-grom.html

Там же, в числе прочих достойных людей, ответил на вопросы и подвел итоги ушедшего года литературы: http://literratura.org/issue_publicism/1561-literaturnye-itogi-2015-goda-chast-iii.html

Вэлкам, как говорится.
не легко

(no subject)

Сегодня предприняли вояж в Мостовской район за пчелами. Это предгорье почти на границе с Карачаево-Черкесией. Доехали неплохо, нас в Мостовском встретили немногословные пчеловоды и велели ехать за собой. Все бы ничего, но скоро мы ушли с дороги и начали взбираться в гору по грунтовке. Ехали долго, позади остались рапсовые поля, где по нашей логике и должна была располагаться пасека. Сгущались тучки. "Если пойдет дождь, мы отсюда не выберемся",- сказал дядька. Я это понимал, но продолжал двигаться за старенькой "Нивой". "Вытянут, если что, они на внедорожнике",- сказал я.
На душе было тревожно, мы ползли все дальше и дальше по бездорожью. В кармане была солидная сумма денег. Когда сзади пристроилась еще одна "Нива" дядька, человек не из пугливых, подполковник нашей доблестной армии в отставке, сказал: "Е...л я! Поворачивай на х..й". Я притормозил, но в леске вдруг показались разноцветные ульи.
Пчеловоды, как и всегда почти бывает, оказались людьми добрейшими, заверили что дождя не будет, и пообещали вытянуть нас в случае чего вместе с прицепом. На пасеке хозяйничали милейший мальчик и дедушка, и еще какой-то тип на коне. Мы забрали породистых немецких пчел и распрощались с братьями по цеху в нежнейших чувствах. Вот, думаю, что бы все таки было, если бы я развернулся)))
На фото милейший мальчик и снежные вершины, перейдя через которые можно оказаться в Сочи. Или в Адлере. Или в Абхазии там,


я не знаю.P4111181
P4111176
не легко

Букер.

Завтра Букер. Прочитал половину шорт-листа, но что-то мне подсказывает, что победит незнакомый мне автор. Прилепин уже выразил понимание, что снаряд в одну воронку не падает. И то правда. А я поболею за Ремизова - пусть победит настоящая мужская таежная проза. Простая, но правильная.

Кто не в курсе - в шорт-листе этого года шесть романов:

Анатолий Вишневский — «Жизнеописание Петра Степановича»;
Наталья Громова — «Ключ. Последняя Москва»;
Захар Прилепин — «Обитель»;
Виктор Ремизов — «Воля вольная»;
Елена Скульская — «Мраморный лебедь»;
Владимир Шаров — «Возвращение в Египет».
не легко

Из контекста: Литтелл о перспективах Крыма в Третьем Рейхе.

"Крым, исторически принадлежащий готам, так же как немецкие регионы Поволжья и нефтяной центр Баку, станет частью Рейха, его курортно-развлекательной зоной, куда напрямую из Германии, через Брест-Литовск, пустят экспресс; там же, отойдя от великих дел, поселится фюрер". Джонатан Литтелл "Благоволительницы".

У фюрера не получилось. Получится ли у Путина?
не легко

Из контекста: Венедикт Ерофеев доказывает бытие Бога.

Кого же читать с похмелюги, как не Венедикта Ерофеева. Я листаю наугад «Москва- Петушки», и что открывается мне? Ни много, ни мало - доказательство бытия Бога через исследование икоты. Да, Венечка пошел дальше, чем Кант. Икота неисследима, а мы бенспомощны:

«Не так ли в смене подъемов и падений, восторгов и бед каждого отдельного человека, - нет ни малейшего намека на регулярность? Не так ли беспорядочно чередуются в жизни человечества его катастрофы? Закон - он выше всех нас. Икота - выше всякого закона. И как поразила нас недавно внезапность ее начала, так поразит вас ее конец, который вы, как смерть, не предскажете и не предотвратите:
- двадцать две - четырнадцать - все. И тишина. И в этой тишине ваше сердце вам говорит: она не исследима, а мы - беспомощны. Мы начисто лишены всякой свободы воли, мы во власти произвола, которому нет имени и спасения от которого - тоже нет.
Мы - дрожащие твари, а она - всесильна. Она, то есть Божья Десница, которая над всеми нами занесена и пред которой не хотят склонить головы одни кретины и проходимцы. Он непостижим уму, а следовательно, Он есть.
Итак, будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный».
«Москва- Петушки» Венедикт Ерофеев.

Правда, насчет свободы воли он погорячился. Это единственная свобода, которая у нас еще есть:)
не легко

Тамань.

241.80 КБ
Тамань — самый скверный городишко из всех приморских городов России. Я там чуть-чуть не умер с голода, да еще вдобавок меня хотели утопить.
М. Ю. Лермонтов. Герой нашего времени.
После более чем пятичасового продвижения на запад краснодарского края, передо мною, словно из ниоткуда, предстает величественный пейзаж. Ветер вздымает воды керченского пролива. Напротив, в голубоватой дымке, уже Крым, Украина. Слева черное море, справа Азов. Россия матушка вышла вся и я уперся в глинистые обрывистые берега Тамани (она же Тмутаракань, Гермонасса и Таматарха).
Михаилу Юрьевичу, конечно, виднее, но мне Тамань всегда нравилась. Да и Лермонтова, все же, впечатлила на написание главы о контрабандистах. Что ни говори, а место это уникальное. Такого наслоения культурных пластов, пожалуй, нет нигде в России. Это местечко на берегу Керченского пролива всегда привлекало людей. Древние греки, сарматы, византийцы, русичи, турки – кого тут только не было. С удовольствием сходил в археологический музей. Хотя, главные таманские находки, конечно, в Эрмитаже. Ну, и в домик Лермонтова, конечно, заглянул. Когда-то именно здесь причаливала лодка контрабандистов, а в глиняной хате на высоком берегу жил великий поэт.142.04 КБ
не легко

Вопще пипец, прикинь братан?

В январском Новом мире - подборка стихов Дмитррия Быкова. Мне они показались любопытными, свежими, что ли. Особенно "Новая одиссея" и "Газета жизнь". Зацените:

Газета жизнь

Из Крыма едешь на машине сквозь ночь глухую напролом меж деревнями небольшими меж Курском, скажем, и Орлом, — сигает баба под колеса, белесо смотрит из платка: “сынок поранился, Алеша, езжай, сынок, спаси сынка”, прикинешь — ладно, путь недолог, еще подохнет человек; свернешь с дороги на проселок, а там четырнадцатый век: ни огонька, забор, канава, налево надпись “Горобец”, “Большое Крысово” направо, прикинь, братан, вопще пипец, дорогой пару раз засели, но добрались; “сынок-то где?” — “сынок у доме”, входишь в сени — фигак! — и сразу по балде. Не пикнешь, да и кто услышит? Соседей нет, деревня мрет. На занавеске лебедь вышит. Все думал, как умрешь, а вот. Я чуял, что нарвусь на это, гналось буквально по пятам, кому сестра — а мне газета, газета жизнь, прикинь, братан.

Сынок-дебил в саду зароет, одежду спрячет брат-урод, мамаша-сука кровь замоет, машину дядя заберет, умелец, вышедший сиделец, с трубой в желудочном свище; никто не спросит, где владелец, — прикинь, братан, пипец вопще, приедет следователь с Курска, проверит дом, обшарит сад, накормят грязно и невкусно и самогоном угостят, он различить бы мог у входа замытый наскоро потек, но мельком глянет на урода, сынка с газетою “Зятек”, жигуль, который хитрый дядя уже заделал под бутан, — да и отступится не глядя, вопще пипец, прикинь, братан, кого искать? Должно быть, скрылся. Тут ступишь шаг — помину нет. Он закрывает дело, крыса, и так проходит десять лет.

Но как-то выплывет по ходу: найдут жигуль по волшебству, предъявят пьяному уроду, он выдаст брата и сестру, газета жизнь напишет очерк кровавый, как заведено, разроют сад, отыщут прочих, нас там окажется полно, а в человеке и законе пройдет сюжет “Забытый грех”, ведущий там на черном фоне предскажет, что накажут всех, и сам же сядет за растрату бюджетных средств каких-то там, и поделом ему, кастрату, ведь так трындел, пипец, братан, ведь так выделывался люто про это Крысово село, а сел, и это почему-то, прикинь, обиднее всего. остальное здесь